Суррогатное материнство: медицинские риски и последствия для здравоохранения

Доклад Элизабет Перслоу в Юридической комиссии Великобритании во время встречи 13 февраля 2020 года по поводу предложений комиссии о легализации коммерческого суррогатного материнства в Великобритании.

Я была практикующей акушеркой почти 20 лет, у меня также был последипломный сертификат по акушерскому УЗИ. Сейчас я работаю в национальной системе здравоохранения медсестрой в несвязанной с акушерством медицинской области. Тем не менее, однажды акушерка – всегда акушерка, и у меня сохранился прежний интерес к тому, что касается материнского и детского здоровья и системы родовспоможения в целом.

Член Юридической комиссии, руководящий проектом по пересмотру законодательства о суррогатном материнстве в Великобритании, профессор Хопкинс, заявил на недавнем телешоу Виктории Дербишир, что основные цели законодательных предложений – это обеспечение «безопасности» всех сторон договора о суррогатном материнстве, эта же мысль повторяется в консультативном заключении. Однако я хочу продемонстрировать, что эти утверждения расходятся с действительностью. Я буду говорить о медицинских рисках суррогатной беременности и родов, а также затрону вопрос донорства яйцеклеток и того, как конфликт интересов в суррогатном материнстве связан с обеспечением безопасности.

Суррогатная беременность – это беременность с высоким риском

Суррогатные беременности – это всегда беременности с высоким риском. Это объясняется несколькими причинами. В основном это связано с использованием «донорских» яйцеклеток, что повышает риск акушерских осложнений, в том числе гипертензии при беременности, низкого веса новорожденных, гестационного диабета, внутриутробной гибели плода, преждевременных родов и необходимости кесарева сечения. Существует предположение, что эти дополнительные риски могут быть связаны с иммунологической несовместимостью между матерью и плодом (который не связан с ней генетически).

Одно американское исследование показало, что в среднем суррогатная беременность (при одном или двух плодах) стоит в 26 раз больше, чем не суррогатная беременность – из-за более высокой частоты кесаревых сечений, более продолжительной госпитализации и более частых поступлений новорожденных в отделения интенсивной терапии.

В Великобритании уже и так есть проблема острого дефицита мест в отделениях неонатальной интенсивной терапии, из-за которого новорожденных детей иногда приходится перевозить на большие расстояния. Например, в одном случае ребенка перевозили из Юго-западной Англии в Эдинбург, поскольку только там было доступное место в отделении.

Другой фактор риска для суррогатных беременностей – это большое количество многоплодных беременностей. Согласно отчету Ведомства по человеческой фертильности и эмбриологии, многоплодная беременность в среднем в два раза повышает риск материнской смертности, преэклампсии, акушерского кровотечения, гестационного диабета, преждевременных родов, низкого веса при рождении и детского церебрального паралича. По этой причине Ведомство начало кампанию «Только один за раз», которая смогла успешно снизить уровень многоплодных беременностей в результате ЭКО за десять лет до 2017 года.

Несмотря на эти значительные и известные риски, необъяснимым образом близнецы при суррогатной беременности преподносятся как некая необязательная дополнительная услуга – это же касается предложений Юридической комиссии. Например, в пункте 3.65 консультативного заключения говорится, что:

«Суррогатное соглашение может предусматривать дополнительные фиксированные выплаты суррогатной матери за многоплодную беременность, кесарево сечение и для тех случаев, когда суррогатная мать должна будет пройти дополнительные медицинские процедуры, например, гистерэктомию».

Такие упоминания походя демонстрируют полное непонимание серьезных рисков и травм, которым будут подвергаться женщины.

За 20 лет работы акушеркой у меня было несколько случаев, когда у женщин были угрожающие жизни кровотечения после родов. Это ужасно – женщина стремительно теряет невероятное количество крови, смерть может наступить очень быстро. Я была свидетельницей одной смерти женщины от кровотечения. Это был самый ужасный случай за всю мою карьеру. Даже если женщина выживет, у нее могут остаться долговременные серьезные осложнения, в том числе синдром Шихана.

Во время серьезного акушерского кровотечения ресурсы родильной палаты должны быть сосредоточены на попытках спасти жизнь женщины. В данный момент существуют проблемы недостаточного финансирования и недостаточных ресурсов для системы родовспоможения в Национальной системе здравоохранения Великобритании. Например, в некоторых случаях одна акушерка вынуждена оказывать помощь сразу нескольким рожающим женщинам.

В некоторых случаях единственный способ спасти жизнь женщины – это экстренная гистерэктомия. Врачи-акушеры больше не обязаны иметь квалификацию для проведения этой операции, так что бывает нужно вызвать общего или гинекологического хирурга, что может помешать другой запланированной операции.

Помимо разрушительных последствий для отдельных женщин и их семей, любой рост суррогатного материнства будет иметь значительные и предсказуемые финансовые последствия для государственного здравоохранения, и он будет отвлекать уже и так скудные ресурсы от других рожающих женщин и даже хирургических пациенток в целом.

Другие факторы риска включают материнский возраст и паритет родов (количество родов у женщины). Например, статистический риск материнской смерти в два раза выше после 35 лет и в три раза выше после 40 лет. Сходным образом риски увеличиваются при росте паритета.

Члены Юридической комиссии, похоже, не понимают эти большие риски и их последствия, не говоря уже о том, чтобы предложить адекватные шаги для защиты от них – несмотря на то, что, по их утверждениям, их цель – сделать суррогатное материнство более безопасным.

Предложенное «консультирование о последствиях» мало как или вообще никак не повлияет на значительные риски, которым будут подвергаться женщины во время суррогатной беременности. Доказательства многочисленных опубликованных случаев показывают, что консультирование редко предоставляет женщинам реалистичную защиту.

Некоторые факторы, которые способствуют дополнительным рискам суррогатного материнства могут быть уменьшены или предотвращены законодательными мерами, например, если запретить трансплантацию более одного эмбриона, ввести ограничения для возраста суррогатных матерей и установить лимит для количества суррогатных беременностей.

Принятие таких законодательных стандартов будет подчеркивать существующие риски и может побудить родителей-заказчиков и суррогатных матерей проявлять большую осторожность. В этом случае агентствам и родителям-заказчикам станет сложнее найти и эксплуатировать уязвимых женщин. Также такое законодательство может остановить эксплуатацию психологически уязвимых женщин, у которых развивается что-то вроде зависимости от суррогатного материнства, и они соглашаются на множественные суррогатные беременности – эту эксплуатацию можно остановить, если запретить более одной суррогатной беременности для одной женщины.

Конфликты интересов в суррогатном материнстве

Согласно предложенному «новому пути» родители-заказчики будут считаться законными родителями сразу после рождения ребенка. Это неизбежно приведет к тому, что родители-заказчики будут считать себя внутриутробными владельцами – это приведет к огромным конфликтам интересов, которые, в том числе, осложнят работу акушерок и другого медицинского персонала.

Юридическая комиссия, похоже, вообще не учитывала эти последствия. На данный момент больничные правила предельно ясны – пациенткой является роженица, и медицинский персонал несет ответственность перед ней, все права принадлежат ей. Любые изменения этого основополагающего принципа могут привести к тяжелейшим нарушениям прав человека.

Но если эти предложения будут приняты, то ситуация станет неоднозначной. Консультативный документ предполагает, что родители-заказчики должны иметь право присутствовать при ультразвуковом сканировании и консультациях с врачами во время беременности и родов, упоминается, что родители-заказчики жаловались на то, что больницы запрещают их присутствие. Но в реальности все не так просто, как предполагает этот документ. Само наличие этих жалоб говорит о том, что родители-заказчики склонны к необоснованным требованиям и могут относиться к беременной женщине как к своей собственности – даже если это противоречит действующему законодательству и больничным правилам.

По моему личному мнению, родители-заказчики вообще никогда не должны присутствовать при ультразвуковых сканированиях, потому что это настоящий конфликт интересов.

Предположим, что сканирование покажет, что у ребенка есть нарушение, которое не угрожает жизни или может быть скорректировано хирургическим путем, например, «заячья губа» или «волчья пасть», и родители-заказчики настаивают на аборте.

Если родители-заказчики находятся рядом, когда эту информацию сообщают родной матери, ей будет очень сложно принять бесстрастное решение о дальнейших действиях. Это будет нарушением ее права на независимое принятие решений и потенциально это поставит сотрудниц больницы в крайне сложное положение. Аналогичные ситуации могут возникнуть на любом этапе беременности и родов.

Комиссия предлагает, чтобы родители-заказчики становились законными родителями до того, как была отрезана пуповина. Если так, то кто будет принимать решение о том, когда перерезать пуповину? А как насчет плаценты, которая является тканью плода?

В суррогатном материнстве по определению есть дисбаланс власти – родители-заказчики, как правило, намного богаче, более образованны, привыкли требовать и получать то, что они хотят, в отличие от женщины, которая переносит для них беременность и роды.

Я была на двух консультациях с родителями-заказчиками, и их притязания и чувство собственности были просто невероятными. Один мужчина заявлял, что не должно быть никакого ограничения суррогатных беременностей для одной женщины, потому что некоторые женщины рожают по 15 детей. Его нисколько не беспокоили реалии беременности и родов и возможные последствия для женщин, это было жутко и заставляло поневоле задуматься о том, стоит ли такому человеку быть родителем.

С подобными людьми может быть очень сложно иметь дело. Они привыкли давить, пока вы не прогнетесь под них, они тратят столько вашего рабочего времени, что иногда вам проще согласиться, лишь бы заставить их уйти, потому что иначе вы не сможете заняться своей работой – уходом за настоящей пациенткой.

Акушерок учат быть защитницами интересов своих пациенток и всегда ставить их на первое место. Я предполагаю, что такое поведение вызовет у них сильное сопротивление, но есть риск, что подобные законодательные нововведения будут мешать им защищать интересы пациенток.

Если больничный персонал будет иметь дело с подобными родителями-заказчиками во время осложненных родов, то последствия могут быть огромными, и это кардинально отличается от ситуации, когда во время родов рядом находятся близкие люди, которые волнуются о благополучии женщины не меньше, чем о благополучии ребенка.

Нарушения прав детей

Мы знаем о множестве ужасных случаев нарушений прав детей из других стран. В одном случае в американском штате Пенсильвания молодой мужчина заказал суррогатного ребенка, и в возрасте шести недель ребенок погиб от тяжелого физического насилия. В другом случае Питер Труонг и Марк Ньютон заказали суррогатного ребенка в России, привезли новорожденного мальчика в США и в течение шести лет подвергали его сексуальному насилию. Широко освещалось дело «Бэби Гэмми» — ребенка с синдромом Дауна, родившегося в результате суррогатного материнства. Родители-заказчики отказались от мальчика и оставили его в Таиланде, но забрали в Австралию его сестру, при том, что отец-заказчик – осужденный педофил.

Нет никаких причин считать, что в Великобритании не произойдет ничего подобного в случае принятия предложенных поправок.

По действующим стандартам, акушерки, как и любые другие медицинские работники, проходят обучение по вопросам защиты прав детей. Но при суррогатном материнстве вероятность принуждения, торговли людьми и других нарушений значительно возрастает, особенно если будут приняты поправки, разрешающие коммерческое суррогатное материнство.

Комиссия не уделяет этим вопросам должного внимания.

Получается, что акушерки должны иметь дело со всеми этими дополнительными факторами риска без дополнительного обучения или ресурсов. Существует потребность в тщательной проверке родителей-заказчиков, по аналогии с проверкой потенциальных усыновителей, до того, как они смогут заключить договор о суррогатном материнстве.

Отказ от ребенка родителями-заказчиками

В консультативном документе утверждается, что предоставление родителям-заказчикам законных родительских прав с момента рождения каким-то образом защитит суррогатную мать в том случае, если они откажутся от ребенка. Но это мнение, основанное на заблуждениях.

Я знала одну женщину, которая встала с больничной койки после родов и ушла из больницы. Если такое происходит, то о ребенке заботятся в больнице, пока социальные службы не устроят его в приемную семью или, при необходимости, не передадут на усыновление.

В Великобритании очень просто отказаться от ребенка сразу после родов, по крайней мере, с практической точки зрения. В параграфе 8.24 отмечается, что если родители-заказчики отказываются от ребенка, то ситуация не отличается от случая, когда родители отказываются от ребенка после нормальной беременности. Присуждение родительских прав родителям-заказчикам не предлагает суррогатной матери никакой дополнительной защиты. Скорее ее лишают той защиты, которая есть у нее на данный момент.

Забор яйцеклеток

Как упоминалось ранее, для большинства суррогатных беременностей используют «донорские» яйцеклетки. Рост суррогатного материнства в Великобритании потребует роста доступности «донорских» яйцеклеток, что, неизбежно, приведет к росту рекламы донорства (которая уже легальна), направленной на молодых женщин.

Забор яйцеклеток проводится в частных клиниках, но с его осложнениями приходится иметь дело государственному здравоохранению.

Один из самых серьезных рисков при заборе яйцеклеток – это синдром гиперстимуляции яичников, который может угрожать жизни. На настоящий момент существует тенденция уменьшать этот риск при заборе яйцеклеток у женщины для ее собственного ЭКО, когда стимуляцию яичников ограничивают абсолютным минимумом. Тем не менее, при заборе яйцеклеток для коммерческих целей стремятся максимизировать стимуляцию, чтобы максимизировать количество полученных яйцеклеток – это приводит к гораздо большим рискам для вовлеченных женщин.

В одной больнице Юго-западной Англии количество пациенток с синдромом гиперстимуляции яичников почти удваивалось каждый год за последние три года. Если предложения комиссии будут приняты, мы, с большой вероятностью, будем наблюдать рост подобных случаев – что еще больше нагрузит уже и так дефицитные ресурсы Национальной системы здравоохранения и приведет к ужасным последствиям для женщин.

Сбор данных

Очевидно, что на данный момент никто не пытается собрать данные по суррогатному материнству и забору яйцеклеток в Великобритании и их долгосрочным последствиям.

Этот вопрос нужно решить до принятия любых предложений, которые, с большой вероятностью, повысят уровень суррогатного материнства и коммерческого забора яйцеклеток в стране. В частности, нужны масштабные и скоординированные усилия по сбору и мониторингу данных о заборе яйцеклеток, суррогатных беременностях и рожденных детях, о краткосрочных и долгосрочных последствиях.

Заключение

Предложения комиссии не защищают донорок яйцеклеток, суррогатных матерей и их детей и не обеспечивают их безопасность. Это совершенно недопустимо, и это безответственная попытка увеличить бремя государственного здравоохранения, поскольку увеличение суррогатного материнства неизбежно увеличит медицинские требования. Нельзя недооценивать стоимость этого шага для Национальной системы здравоохранения. По мере того как нехватка ресурсов Национальной системы здравоохранения ощущается все острее, это скажется на всех, кто пользуется ее медицинскими услугами, но в первую очередь на женщинах в родильных отделениях, и уровень услуг для всех женщин может снизиться.

В любой другой области такие предсказуемые и тяжелые риски означали бы, что законодатели должны обеспечить огромный уровень защиты и предпринять все возможное для снижения рисков.

Источник: Nordic Model Now

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s