Поучительная история суррогатной матери

Данный перевод был изначально опубликован в сообществе ВКонтакте radfem translations.

Суррогатное материнство — практика использования женщин для вынашивания и рождения детей для других людей — набирает обороты по всему миру. Защитники этой практики говорят, что все получают от этого выгоду. Но жительница Соединенных Штатов Энни (имя изменено) на своём опыте узнала, что происходит, когда отношения между суррогатной матерью и парой, которой предполагается в дальнейшем растить ребенка, портятся.

Поначалу суррогатное материнство казалось Энни отличной идеей. Пережив несколько тяжелых утрат, она и её муж Пэт хотели принести в мир новую жизнь.

«Неожиданно умер брат Пэта, а следом за ним моя кузина, которая была мне как мать, кузина Пэта, которую нашли мертвой в номере отеля, мой двоюродный дедушка и моя тётя. Всё это произошло в течение года», — рассказывает Энни.

У нее уже было четверо детей от предыдущего брака. Но перенесенная ранее внематочная беременность не позволяла ей снова зачать естественным путем. Энни, которой тогда было около тридцати лет, посоветовали сделать ЭКО (прим. — экстракорпоральное оплодотворение), но они с мужем не могли себе этого позволить, хоть и не были бедными.

«Время было решающим фактором, и мы думали, что не сможем собрать такое количество денег в короткие сроки», — говорит Энни.

Из медиа и от людей она знала, что женщин «нанимают» в качестве суррогатных матерей. «Я стала задумываться, можно ли заработать этим на ЭКО».

Суррогатное материнство включает в себя процедуру оплодотворения или имплантации эмбриона в матку женщины. Сразу после рождения ребенка суррогатная мать обязана отдать его потенциальным родителям. С 1970-х годов при помощи суррогатного материнства в США было рождено более 25 тысяч детей.

Существует два вида суррогатного материнства: альтруистическое, когда женщина вынашивает ребенка для других людей на безвозмездной основе, и коммерческое, когда ей за это платят.

В Великобритании, Канаде и Австралии альтруистическое суррогатное материнство разрешено, а коммерческое противозаконно. В таких странах как Франция, Германия и Италия любой вид является незаконным. В некоторых штатах Америки, например, Калифорнии, Иллинойсе, Арканзасе, Мэриленде, Орегоне и Нью-Гемпшире и коммерческое легально, а в Вашингтоне, округ Колумбия, а также Нью-Джерси и Вашингтоне коммерческое суррогатное материнство будет легализовано в течение года. В тех штатах, где коммерческое суррогатное материнство вне закона, запрет обходят компенсацией расходов и потери заработка, которая может достигать зарплаты как при полной занятости. Например в Айове суррогатные матери получают таким образом 30-35 тысяч долларов (прим. — 1,9-2,3 млн. руб.) плюс оплату расходов.

Энни говорит, что её решение стать суррогатной матерью было принято сгоряча. Она начала просматривать объявления на сайте Craigslist, где пары публиковали объявления о поиске. Одна пара жила неподалеку, они уже нашли донорку яйцеклетки и выбрали клинику в Чикаго для имплантации. Пара планировала использовать сперму потенциального отца.

«Они только и ждали кого-нибудь вроде меня, кто бы приняла их предложение, — сказала Энни. — На тот момент у меня не было никаких сомнений. Я думала, каким потрясающим подарком будет родить ребенка для тех, кто не может иметь детей, а взамен получить деньги, чтобы заплатить за ЭКО и затем родить ребенка себе».

Пара договорилась встретиться с Энни и её мужем. «Поначалу все было хорошо, — вспоминает Энни. — Мы хотели одного и того же. Было очевидно, что мы можем помочь друг другу другу, и все были рады этой встрече».

Они договорились, что после рождения ребенка и отказа от него Энни получит 13 тысяч долларов (прим. — 860 тыс. руб.) на один цикл ЭКО. «Это было всё, чего мы желали, — говорит Энни. — Мы не хотели заработать лишнего, только заплатить за ЭКО в надежде, что у нас будет собственный ребенок».

В клинике предложили скидку на имплантацию эмбриона и последующее ЭКО для Энни.

Суррогатное материнство — это прибыльный бизнес в США. Но когда феминистки и борчихи за права человека стали задаваться этической стороной вопроса и называть это «трафикингом матки», начались трудности.

Критикессы указывают на ощутимые классовые и расовые различия между суррогатными матерями, донорками яйцеклеток и потенциальными родителями.

Суррогатными матерями обычно становятся детные женщины рабочего класса, многие из которых являются женами военных. Они обязаны иметь хотя бы одного ребенка, чтобы доказать свою способность выносить и родить без проблем. Также предполагается, что они будут менее склонны к желанию оставить ребенка, если он у них уже есть.

В то же время донорка яйцеклетки должна быть выпускницей колледжа из более состоятельной семьи — эти качества привлекают потенциальных родителей. Поэтому в кампусах колледжей и университетов распространяется большое количество рекламных объявлений о поиске донорки яйцеклетки.

Защитники коммерческого суррогатного материнства настаивают на том, что это взаимовыгодная сделка: матери делают осознанный выбор, а полученные ими деньги могут изменить их жизнь к лучшему. Но иногда такие матери, как Энни, обнаруживают, что это чревато трудностями.

«Я не думала, что что-то может пойти не так, — говорит она. — Каждый ждал, что получит желаемое».

Но очень скоро всё пошло наперекосяк. В штате, где живет Энни, контракты на суррогатное материнство обязательны по закону.

«Когда мы с Пэтом предложили нанять адвоката, чтобы обсудить контракт, потенциальная мать будущего ребенка очень расстроилась, — рассказывает Энни. — Она начала обвинять нас в том, что мы просто зря тратим время. Поэтому мы подписали контракт не глядя».

В штатах, где коммерческое суррогатное материнство легально, составляются специальные контракты, где определяются соглашения между суррогатной матерью и потенциальными родителями. Обычно такие контракты содержат инструкции о том, что суррогатная мать может есть и пить, какие принимать медикаменты; может запрещаться курение, езда на велосипеде, секс, алкоголь и визиты к врачу без разрешения (визиты оплачиваются потенциальным родителями и проходят с их участием).

Такие контракты также могут давать потенциальным родителям право потребовать аборта одного или более плода, если их несколько, и передать ребенка им сразу после рождения без возможности суррогатной матери его увидеть.

Чтобы подготовиться к процедуре, Энни пришлось пройти через серию болезненных инъекций.

«Подготовка моего тела к имплантации эмбриона была тяжелой. Из-за гормонов я набрала очень много веса, — говорит Энни. — Мне приходилось колоть себе прогестерон в ягодицы и лейпрорелин в живот. Я не знала абсолютно ничего о предстоящей процедуре и не исследовала эту тему. Просто ждала конечного результата — рождения ребенка для семьи, которая его хотела, и рождения ребенка для себя и Пэта».

Энни забеременела в 2016-м году, сразу после первого переноса эмбриона. Шесть недель спустя, когда у неё началось кровотечение, она узнала, что ждет близнецов.

«Я позвонила доктору в клинику. Он сказал, что это нормально и я должна оставаться в кровати и отдыхать, что я и делала до прихода моего мужа с работы. Но я чувствовала себя неспокойно, поэтому всё равно пошла в больницу, чтобы удостовериться, что всё хорошо. Потенциальные родители очень рассердились и сказали, что в следующий раз я должна просить разрешения пойти к врачу». На самом деле Энни не нарушила контракт, так как в нём ничего не было сказано о запрете посещать доктора без уведомления кого-либо.

Отношения между двумя парами быстро испортились. Энни решила, что не будет делать ЭКО в той же клинике, так как не хотела никакой вовлеченности со стороны потенциальных родителей в данный процесс.

Когда стало известно, что процедура ЭКО в другой клинике будет стоить больше, потенциальные родители посчитали, что Энни вымогает у них лишние деньги. «Они даже обвинили нас в том, что мы якобы планировали продать детей на черном рынке», — рассказывает Энни.

Далее потенциальные родители начали отказываться покрывать определенные расходы, на которые ранее согласились, например, затраты на совместную поездку Энни и ее мужа в клинику Чикаго. Они ссылались на то, что увеличились затраты на лекарства для поддержания беременности.

«Они спросили, почему я не могу оплатить часть расходов с помощью своей страховки, что было возмутительно, так как я бы сразу подверглась санкциям со стороны страховой компании, — говорит Энни. — После месяцев травли мне в какой-то момент пришлось подключить полицию. Они обозвали меня словом на букву «н» (Энни афроамериканка), а моего мужа «грязным мексикашкой». Я больше не могла им доверять и чувствовала, что будущие дети не должны воспитываться такими людьми».

Энни больше не хотела брать деньги на ЭКО, что означало необходимость отложить планы по рождению ребенка для себя.

Спустя несколько дней Энни, находящаяся на шестом месяце беременности, родила двух близняшек, одна из которых умерла восемь дней спустя.

«Когда начались роды, контракт был последней вещью, о которой я думала, — говорит Энни. — Главной целью было сделать все, чтобы здоровью младенцев ничего не угрожало. Мне разрешали их держать (чего обычно не позволяется), так как в госпитале не знали о том, что я суррогатная мать. Новорожденные были такие маленькие и крошечные. [Ребенка, которая умерла] была бойчихой, она постепенно набирала вес, мне было можно держать её и кормить грудью. Когда мы её потеряли, было очень тяжело, но несмотря на то, что моё сердце было разбито, мне все ещё нужно было держаться, чтобы заботиться о выжившей ребенке».

Энни пробыла в госпитале более двух месяцев, спала в комнате рядом с родильным отделением, пока адвокат пары не попросил ее уйти.

«Они обратились в суд, обвинив нас в нарушении контракта, и сказали, что мы не можем контактировать с ребенкой», — говорит Энни. Родители забрали девочку, и Энни больше её не видела.

Многие суррогатные матери, которых я встречала в Индии и Штатах, говорили о страданиях, которые они испытывали, когда новорожденных отбирали у них прямо в родильной палате и сразу отдавали родителям.

Самое сложное — чувствовать огромную ответственность за ребенку и связь с ней, при этом не зная, где она находится и все ли с ней в порядке.

«Если бы спустя годы я узнала, что с ней что-то случилось, я бы никогда себя не простила», — говорит Энни. «Будут ли люди винить меня за то что я ее не защитила?»

Для Энни боль рождения близняшек, смерти одной из них, а затем потери другой была невыносимой. «Невозможность узнать, как дела у выжившей малышки и сказать ей, что я рядом, это просто ужасно».

Два года спустя Энни отказалась от идеи забрать девочку себе, приняв, что та должна остаться с родителями, которых знала с рождения.

«Я не бессердечная, — говорит она. — Я знаю, что девочка была с ними всё это время и совсем нас не помнит, и я не хочу её пугать. Не хочу отбирать у людей, к которым она привыкла. Единственное, чего я хочу — чтобы этого больше ни с кем не случалось».

В настоящее время британские суррогатные матери могут рассчитывать только на оплату сопутствующих расходов. В то же время США всё больше и больше использует в качестве суррогатных матерей женщин из Индии, Украины, Таиланда и Мексики. В одной только Индии годовой доход индустрии составляет более 450 миллионов долларов (прим. — 30 млрд. руб.).

В некоторых странах, включая Великобританию, начинаются подвижки в сторону легализации коммерческого суррогатного материнства, которое бы позволило суррогатным матерям получать плату за свои услуги и наделило потенциальных родителей правами. Адвокаты и лоббисты подобных кампаний используют в качестве примера Калифорнию. Барри и Тони Дрюит-Барлоу, гей-пара из Великобритании, которые растят пять детей от суррогатных матерей, на данный момент руководят Британским Центром Суррогатного Материнства Калифорнии, позволяющим потенциальным родителям обойти законы Великобритании.

Я спросила Энни, что должно случиться или что нужно сделать, чтобы дать потенциальным суррогатным матерям полное представление о реалиях подобного опыта.

«Я хочу, чтобы суррогатное материнство было незаконно, — ответила Энни. — Если бы я знала то, что знаю сейчас, я бы никогда этого не сделала».

Пройдя через такие испытания для получения денег на ЭКО, Энни и ее муж недавно узнали, что у них будет ребенок — без вовлечения в процесс репродуктивных технологий.

Энни светится, говоря мне: «Наша прекрасная дочь… Она появится на свет весной 2019-го, и мы никак не можем нарадоваться».

Перевод: 율랴

Редактура: А.

Источник: ВК-сообщество radfem translations

Оригинал: Truthdig.com

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s