Проституция – это не секс и не работа, это эксплуатация

Мне 39 лет, я мать-одиночка – у меня сейчас трое детей. Было четверо, но два года назад мой сын погиб в возрасте 21 года. Я родилась в Кейптауне – младшая из троих детей и единственная дочь в семье.

Когда я родилась, моя мама овдовела, она была домработницей. Ей было очень тяжело вырастить нас в одиночку. Примерно в 1994 году, во время первых демократических выборов в ЮАР, большинство белых считали, что их выгонят из страны, и они бежали, а моя мама лишилась работы. Она была домработницей с проживанием, так что, когда ее работодатели покинули страну, ей пришлось переехать в бедный городок.

После этого в нашей жизни многое изменилось. Я столкнулась с множеством плохих явлений, и в 16 лет родила ребенка, а в 19 лет родила второго.

Вовлечение в систему проституции

Одним судьбоносным днем после того, как я весь день пыталась устроиться на работу, я познакомилась с проституцией. Я шла по обочине дороги, и рядом со мной остановилась машина. Я все еще помню этот момент так, как будто это было вчера. Это был белый форд эскорт с регистрационным номером города Джордж. За рулем был белый мужчина, который спросил, «работаю» ли я. Тогда я не понимала, о чем он вообще, и он объяснил. Мне подумалось, что проще на это согласиться, чтобы хотя бы получить деньги на транспорт, а поскольку я сейчас далеко от дома, то никто и не узнает.

Я села в машину, мы отправились в съемный коттедж в Велгемоеде. Он привез меня обратно меньше, чем через час, а я стала на 550 рэндов богаче.

Вы не поверите, какой восторг я чувствовала от мысли о том, что я могу сделать с такой суммой. В то время такие деньги были большими. Я купила на них продукты, а дома соврала, сказав, что нашла хорошую работу.

Возвращение на улицы

Я вернулась на улицу только несколько месяцев спустя, когда моя мама задолжала одному машонису (ростовщику) и не могла расплатиться. В городе решили, что они продадут нашу лачугу, чтобы выплатить долг. Тогда я вспомнила о первом «клиенте» несколько месяцев назад, и я решила вернуться в тот же район в надежде наткнуться на того же мужчину или других, которые заплатят мне, чтобы я смогла использовать эти деньги для погашения долга моей мамы.

На этот раз я пришла «подготовленная» — с несколькими презервативами.

И да, там были мужчины, которые хотели платить мне за сексуальные действия в обмен на деньги. Я вернулась домой с целыми 1165 рэндами. Я пошла договориться с главами города, чтобы мне предоставили отсрочку по оплате, хотя у меня уже было достаточно денег. Я знала, что если я сразу все заплачу, то возникнут подозрения о том, откуда у меня такие деньги. Так что я соврала и сказала, что нашла работу и смогу выплатить долг через десять дней, тогда я его и оплатила.

Как я увязла в системе проституции

Дома мы много в чем нуждались, моим детям не хватало вещей, приближалось Рождество, так что я решила вернуться на улицу, но я дала себе срок в один месяц… максимум. Я хотела купить детям одежду и другие подарки на Рождество.

Так прошло девять лет, и я все еще была в ловушке проституции. Попасть в нее просто, а вот выбраться уже нелегко. Хотя теперь я могла прокормить свою семью, то, что мне приходилось терпеть от этих мужчин, постоянно угрожало моей жизни.

Декриминализация или искоренение проституции

Затем ко мне обратились из SWEAT (организация «Комитет образования и адвокации секс-работников»). Они общались со мной и заметили, что я неплохо говорю по-английски, так что они решили, что меня можно использовать в их кампании за то, чтобы проституцию декриминализовали и признали работой. Одним из преимуществ в работе моей мамы было то, что она смогла отправить своих детей в хорошую школу.

На тот момент я подумала, что ладно, я буду у вас работать, хотя я ни сейчас, ни тогда не верила, что проституция – это работа. Я этим не гордилась, и мне было чрезвычайно трудно сказать детям и моей маме, чем я занимаюсь, когда они задавали вопросы вроде «мамочка, а где ты работаешь».

Когда я стала сотрудницей в SWEAT, то я, по крайней мере, смогла честно отвечать на эти трудные и неприятные вопросы. Я могла показать детям свой офис, могла показать своих коллег. Условием моей работы в этой организации было требование, чтобы я открыто говорила о себе как о «секс-работнице». Но я врала дома и говорила, что делаю это просто ради работы.

Хотя я и не гордилась такой работой, это было куда безопаснее, чем ждать незнакомых мужчин на улице. Я работала в SWEAT до 2012 года, в течение этого периода я иногда выходила на улицу, если была острая необходимость, и мне не хватало денег.

Только в 2012 году я осознала, что законодательство, за которое они выступают, не принесет пользы женщинам. На самом деле, эта их декриминализация вряд ли вообще что-то изменит, поскольку она никак не затрагивает фундаментальные проблемы, из-за которых мы попадаем в проституцию. Это не был мой выбор, это были обстоятельства, в которых я оказалась.

Когда я это поняла, я начала изучать, какие вообще законодательные подходы существуют. Я знала, что есть несколько законодательных моделей. Я взяла ручку и перечислила их.

Я также составила список того, о чем я мечтала, когда росла, в чем я нуждаюсь сейчас, и о чем мечтают и чего хотят женщины, с которыми я стояла рядом на улицах. Я начала отмечать, какие законодательные подходы лучше всего подходят проституированным женщинам, если судить по этому списку.

Я пришла к выводу, что наиболее оптимальный вариант – это модель равенства, тогда ее называли Шведская модель. В этом подходе криминализируются все аспекты проституции за исключением самих людей, которых проституируют. Кроме того, в подходе поддерживаются программы помощи по выходу из проституции, а также инвестиции в программы профилактики вовлечения и возвращения женщин и детей в систему проституции.

Тогда я решила, что мне нужно найти организацию, которая поддерживает модель равенства и противостоит тем, кто выступает за полную декриминализацию проституции и рекламирует ее как работу. Но на тот момент все женские организации поддерживали декриминализацию, и все они заявляли, что проституция – это работа.

В течение четырех лет я думала о том, что же с этим делать, но потом я вспомнила, что есть небольшая организация Embrace Dignity – феминистская правозащитная аболиционистская организация, которую основала бывшая заместительница министра здравоохранения и обороны, госпожа Нозизве Мадлала-Рутледж, и я обратилась к ней. Поначалу я думала, что они помогают с выходом из проституции, но оказалось, что их основная цель – законодательная реформа.

«Кванеле» – хватит значит хватит

Однако в Embrace Dignity не хватало голосов переживших проституцию и их поддержки, так что я инициировала свое движение переживших систему проституции. Так появилась организация «Кванеле» — первая подобная организация в Африке. Сейчас у нас есть представительства в семи провинциях.

Главное, что нам необходимо сделать – это определить те стратегии, которые не допустят попадания девочек и женщин в эту индустрию. Для этого нужно расширять экономические возможности проституированных женщин и девочек, а также искоренять саму систему проституции.

Авторка: Номонде Михлали Меджи, также известна под именем Мики Меджи, пережившая проституцию в ЮАР. Сейчас она пытается восстановить свою жизнь после девяти лет в уличной проституции. Она полностью вышла из проституции пять лет назад.

Источник: Uncensored Opinion

Вы тоже когда-то пережили сексуальную эксплуатацию? Вы можете поделиться своим собственным опытом на этом сайте. Сделать это можно полностью анонимно через форму на странице.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s