Работа в легальном борделе совсем не «такая же работа»

Одна из первых проституированных женщин, с которыми я встретилась, посоветовала мне проверять пенисы клиентов на венерические болезни, прежде чем соглашаться. Я не особенно понимала, на что именно там смотреть, помимо очевидных высыпаний герпеса. В любом случае, первый клиент, который был у меня в борделе Окланда, поставил крест на этой идее. Когда я, очень робко, попросила его дать себя осмотреть, он заверил меня, что если я буду так себя вести, то он поговорит с начальством (с которым, по его словам, он водил дружбу), и меня уволят. Мне еще не было и 19 лет, я оказалась в этом странном новом мире, так что я не спорила.

Я провела там лето, но маленький город запомнился мне как нереально унылый и серый. Возможно, это потому, что я видела его только в конце дня или на рассвете, так как я работала с шести вечера до шести утра. Остальные сутки я тратила на беспокойный сон, когда я то и дело просыпалась и пыталась что-то унять: смятение, адреналин, тревогу…

Несколько лет спустя Новая Зеландия изменила свои законы и провела полную декриминализацию проституции. До 2003 года занятие проституцией, управление борделем и любые заработки благодаря проституции были незаконными. От уголовной ответственности освободили не только проституированных, коллективизированных женщин ради их же безопасности, это касалось и крупных известных борделей – вроде того, в котором я работала. В нем не пожалели денег на винные бары, винтовые лестницы, отделанные мрамором комнаты с джакузи и огромными кроватями… Настоящая роскошь.

Эстетика отражала вкусы вульгарного владельца, который разъезжал на черной спортивной машине, купленной на огромные комиссии, собранные с десятков проституток под его крышей. Время от времени он расхаживал вокруг баров борделя и внимательно следил, чтобы мы все правильно сидели и разговаривали с мужчинами, кроме того, так он демонстрировал свою вездесущность. Похоже, что вся его работа сводилась к этому, если не считать собеседований с новыми проститутками чтобы оценить, достаточно ли они сексуальны для его маленького королевства.

Нам полагалось сидеть на стульях вокруг бара, элегантно скрестив ноги и приятно улыбаясь. Мы должны были презентовать себя клиентам, которые с удобством развалились на креслах в относительной темноте, при этом мы не должны были казаться жесткими или своенравными. Мы должны были демонстрировать доступность, но не чрезмерную уверенность в себе. Конечно, начальство не всегда могло этого добиться. За 12-часовую смену мы становились апатичными, а то и агрессивными, с резкими перепадами настроения из-за алкоголя или тайно принимаемых наркотиков. Чтобы заработать денег нужно было держать марку и не позволять сонливости или жесткой конкуренции доконать тебя. Первые несколько недель с этим было просто справиться, когда ты держишься всю ночь из-за поначалу больших денег, но в долгосрочной перспективе ты так долго не протянешь.

Я помню, как говорила с миленькой блондинкой, которая горевала по своим первым дням, когда у нее всегда были несколько лишних тысяч фунтов дома, а теперь она едва сводит концы с концами.
Мы зарабатывали, только если клиент достаточно заинтересовался, чтобы отвести нас наверх. В первые дни это было просто, энтузиазм все делал за нас, но время шло, из-за нарушенного сна и нездорового образа жизни копилась летаргия, которая измотала меня и многих других. Этот образ жизни навязывался искусственно и удерживал нас на месте: мы не отдыхали, не питались правильно, не спали и почти не видели солнечного света. Добавьте к этому повальное злоупотребление наркотиками, и здоровье при такой жизни не сохранить. Кроме того, конкуренция (иногда до 50 женщин в одну ночь) была просто невероятная. Поскольку многие клиенты были постоянными посетителями, то чем дольше ты работала, тем сложнее тебе было привлечь их внимание. Если женщине не удавалось успешно культивировать «постоянных» (а для этого нужно было исполнять любые прихоти клиента), ей трудно было сохранить свои заработки. Идея насчет того, что большинство проституток зарабатывают огромные деньги – это один из самых упорных мифов об этой индустрии. Клиенты хотят только свеженьких, самых молоденьких девочек.

Как только клиент проявлял ко мне интерес, я семенила на высоких каблуках вместе с ним к столу администраторши, где он оплачивал стоимость, а потом отводил меня наверх. Это продуманный менеджмент – контроль над деньгами означает, что ты не можешь сбежать до конца смены. Даже те женщины, которые хотели обслужить лишь минимум клиентов, были вынуждены сидеть там до шести утра, чтобы получить деньги. Как я узнала позже, предполагалось, что мы все «индивидуальные предпринимательницы», но система была устроена совсем не так. Нам нужно было тщательно считать, что мы заработали, иначе, как мне рассказывали другие женщины, нам вполне могли недоплатить. Впрочем, я так часто ничего не соображала из-за опьянения, без которого невозможно было работать, что я понятия не имела, сколько мне должны заплатить и даже не пыталась считать. Я была не одна такая.

В этом бизнесе также было очень много неоплачиваемого труда. Клиентам было не обязательно отводить женщину наверх, потому что они все равно могли тратить деньги на выпивку, которая была гораздо дороже, чем в других барах, поскольку это был дополнительный заказ к полуголым молодым женщинам. От этих доходов мы никаких процентов не получали, разумеется. У нас не было (как и задумывалось) никакой комнаты отдыха от постоянного внимания мужчин, в комнате для макияжа все было специально устроено так, что передохнуть там было невозможно. Время от времени я сбегала в прачечную, чтобы снять парик и поболтать с парнем, который разбирался с бесконечной горой белых, заляпанных полотенец, но передохнуть я могла недолго – администраторша или владелец заметили бы меня на камере (они были повсюду) и потащили бы обратно на этаж.

Самих клиентов я помню смутно. Я помню, что пыталась не заснуть, и надеялась, что этот час скоро кончится, пока потный мужик совершал свои телодвижения. Но один из них мне запомнился. Начальник предпочитал, чтобы мы работали большинство ночей, так что от постоянного потока (зачастую) бешеных мужиков у нас оставались синяки и раны. Так вот, у этого клиента был толстый член, и ему нравилось тыкать им в меня так жестко и быстро, как только он мог. Поначалу я пыталась глубоко дышать и расслабить мышцы, но боль была просто невыносимой. Я начала придерживать его бедра, чтобы замедлить его, начала отталкивать его, но он сначала стал нетерпеливым, а потом разозлился и пошел жаловаться, как будто он стал жертвой чудовищной несправедливости.

Когда вернулась в фойе, администраторша рассказала мне про его жалобу. Я преувеличила его грубость, потому что рассказ про то, что мне было слишком больно, чтобы справиться с этим – это слишком банальный опыт для секса в проституции, ее это не удовлетворит. Она подозрительно прищурила глаза, но сказала, что согласна забыть об этом, потому что это единственная жалоба на меня. Оглядываясь назад, остается только гадать, как другие женщин научились жить в таких ситуациях – научились терпеть синяки, боль, усталость, объективизацию, часы неоплачиваемой и неблагодарной работы на благо борделя.

От официантки могут требовать все время улыбаться, но она не остается с кровотечениями и синяками. Плотник или каменщик могут поранить пальцы или надорвать спину, но им не нужно притворяться, что это доставляет им удовольствие. И они не будут игнорировать боль. Но в культуре крупных борделей эти понятия ничего не значат, и эти жалобы просто исчезают. Тысячи и тысячи женщин, которые, как и я, войдут в двери точно таких же борделей, не будут стоять на демонстрациях плечом к плечу с клиентами и сутенерами и агитировать за дальнейшую легитимацию проституции, за то, чтобы это деструктивное удовлетворение чужих желаний начали считать «такой же работой».

Из комментариев к оригиналу статьи:

«Хорошая работа. Я восхищаюсь вами. В моих воспоминаниях о [легальном] борделе в Неваде сплошные пробелы. Это не потому, что я что-то принимала, думаю, это потому что я почти все вытеснила. Не уверена, что когда-нибудь смогу это вспомнить. Было чувство, что я нахожусь в фильме ужасов, но смерть может быть облегчением. Я там была совсем недолго, прежде чем ушла (скорее сбежала, потому что я все еще была должна им деньги). Потом я вернулась в «нелегальные» бордели Калифорнии, после такого они казались сущей ерундой».

«Для меня очевидно, что авторка говорит о борделе femme fatale, я там сама «работаю» последние 11 лет. Еще я поддерживаю шведскую модель реформы. … Да, и сейчас там все гораздо хуже. Вы не упоминаете записки вместо денег, которые сейчас стали стандартом. Нужно с них не слезать, чтобы они тебе заплатили, а они может заплатят, а может и нет, или они будут просто подкидывать тебе крохи. Они не выплачивают тебе все, чтобы ты продолжала выходить на работу. Цена взлетела до 260 новозеландских долларов, но наша плата не меняется уже 11 лет. Клиенты тоже поменялись, сейчас это в основном иностранные студенты из Индии и Ближнего Востока, они ожидают, что смогут трахнуть тебя 5 раз подряд, и все время жалуются на дороговизну и пытаются уговорить тебя встретиться с ними отдельно почти забесплатно, и конечно им нужна «имитация отношений» и тому подобное. Иногда попадаются простые парни, но в основном они жутко агрессивные. Второй бар уже закрыли, теперь там сидит охранник, но я ни разу не видела, чтобы он пришел на помощь кому-то из женщин, он только разнимает драки мужиков в баре».

Авторка: Рай Стори (Rae Story)

Источник: Feminist Current

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s