Это текст выступления активистки Мишель Келли на конференции «Технологии порно: от «секс»-роботов до ИИ-«подружек». Каково их влияние на общество», которая прошла 28 февраля 2026 года.

Здравствуйте. Меня зовут Мишель Келли, я из графства Уорикшир в Великобритании. Я учительница, писательница, мать троих детей. Я также, к сожалению, пережившая торговлю людьми и секс-индустрию.

Сегодня я хочу поговорить о своем опыте, и почему он имеет непосредственное отношение к теме этого мероприятия.

В возрасте девятнадцати лет я подвергалась торговле людьми в эскорт-агентстве. Его презентовали как эскорт «высшего класса», но в реальности это была преступная группировка сутенеров и траффикеров, которые действовали под легальной вывеской.

В Великобритании эскорт-агентства по сути легальны. Хотя технически сутенерство и получение прибыли от проституции третьими лицами противозаконны, обойти закон несложно.

Такие агентства не рекламируют «секс за деньги» напрямую. Они публикуют объявления о «платных свиданиях», «поиске спонсора» или «платном общении». Любые сексуальные действия, как они уверяют, остаются на усмотрение участников встреч.

Подобная серая зона в законодательстве стала идеальным прикрытием эксплуатации, к которой принуждают силой, обманом и угрозами.

Изначально меня познакомила с этой группировкой так называемая «подруга». Ее парень был одним из сутенеров. В то время это агентство открыто рекламировалось в газетах, а потом в объявлениях онлайн как «приличное» эскорт-агентство.

Изначально мне преподнесли знакомую ложь — это просто свидания за деньги. Я не обязана делать ничего сексуального. Я просто буду ходить на свидания, и мне будут платить за мое время.

Все было совсем не так.

Когда я отправилась на «пробное» свидание, меня изнасиловали.

Меня отвезли в гостиницу на встречу с первым покупателем. Я не могла уйти оттуда.

В то время я была бездомной. Я была в бегах из-за домашнего насилия. Сутенеры из группировки прекрасно об этом знали. Они это использовали.

Начались угрозы физической расправой, в том числе в адрес моей семьи.

Мне заявили, что обращаться в полицию не имеет смысла — агентство легальное, а я ведь пришла в него на собеседование по собственной воле.

В итоге я сбежала от торговцев людьми, вернувшись в те абьюзивные отношения, от которых я изначально ушла. Я чувствовала, что это был единственный вариант, который обеспечит мне хоть какую-то защиту.

Много лет я не осознавала, что то, что со мной произошло, юридически подходило под определение «торговли людьми». Я знала, что меня изнасиловали. Я знала, что меня эксплуатировали. Но стыд и предрассудки, связанные с проституцией, заставляли меня молчать об этом.

На поверхности агентство презентовало себя как «элитное». Ему платили огромные суммы денег (которых я почти не видела). Его продвигали как что-то гламурное. Утонченное. Со вкусом.

Оно было совсем не таким.

Когда мы слышим в СМИ про «банды сутенеров», мы представляем их как нечто совершенно отличное от «элитной» проституции или эскорта. Согласно моему опыту, это фальшивое разделение.

Некоторые водители из группировки, в которой меня подвергали торговле людьми, позднее оказались на первых страницах газет, потому что их обвиняли в вовлечении несовершеннолетних в проституцию.

Думаю, я была старше всех в том агентстве. Многим девушкам на вид было семнадцать или восемнадцать, некоторые явно были еще младше.

Нам запрещали говорить друг с другом, когда развозили по гостиницам, так что я ничего не знаю про их истории.

Я помню одну девушку, которой на вид было не больше восемнадцати. Она была на последних месяцах беременности (от одного из водителей), но ее все равно продавали.

Как бы мы не делили разные виды проституции, это был организованный секс-траффикинг.

Почти все покупатели были белыми. Сексуализированная эксплуатация не ограничена какой-то одной национальностью или сообществом. Это схема мужского насилия над женщинами, которая распространяется на все классы, расы и регионы. Если мы хотим бороться с ней, мы должны честно говорить о том, что она собой представляет.

То, о чем я сейчас хотела бы поговорить, в проституции называется «girlfriend experience» (GFE) — «опыт подружки», то есть имитация романтических отношений.

Такой опыт продается как более интимная и уважительная форма проституции. Как я понимаю, позднее профессор Ричардсон будет говорить о том, что эта форма проституции также стала моделью для так называемых «подружек» на основе ИИ.

«Опыт подружки» продается как платная близость — не просто секс, но и разговоры, внимание, имитация полноценных отношений.

В реальной жизни все просто сводится к тому, что покупатель платит за более продолжительное время и рассчитывает не только на доступ к твоему телу, но и на доступ к твоему эмоциональному труду.

Ожидается, что ты будешь улыбаться. Притворяться, что тебе это нравится. Будешь целоваться, обниматься, делать массаж, изображать чувства. А после от тебя могут ожидать, что ты будешь сидеть и сочувственно выслуживать его жалобы на жену, которая совсем его не понимает.

В этом случае покупается не просто секс, а фантазия о том, что мужчина — центр вселенной, его потребности имеют огромное значение, а женщина существует исключительно для того, чтобы их удовлетворять, причем она делает это с восторгом.

Это никакой не опыт «отношений с подружкой». В настоящих отношениях всегда есть границы, плохие дни, взаимные потребности, способность сказать «нет».

В так называемом «опыте подружки» ты не можешь сказать «нет». Тебе не разрешается иметь собственные потребности. Ты просто изображаешь постоянное эмоциональное обслуживание.

Когда покупатели становятся «постоянными клиентами», это не делает их безопаснее — на самом деле риски возрастают. «Постоянный» может стать одержим тобой, вести себя как собственник. Он может стать твоим сталкером. И мы все знаем, что мужчины очень часто становятся агрессивными, если они чувствуют, что их отвергли.

Я лично знаю множество ситуаций, когда постоянные покупатели становились опасными и шли на крайние формы насилия.

По моему опыту, мужчина с задетым самолюбием — самый опасный.

Но даже если мужчина не совершает прямого физического насилия помимо того изнасилования, которое является неотъемлемой частью проституции, эмоциональное истощение просто невыносимо. Твое выживание зависит от диссоциации и от заискивания — реакции на травму, когда ты пытаешься задобрить источник опасности ради самосохранения.

В каком-то смысле «опыт подружки» — это плата за реакцию травматического заискивания.

А травматические реакции приводят к долгосрочным негативным последствиям для психического, эмоционального и физического здоровья.

И это то, что ожидается от женщин в проституции каждый день без исключения. Причем как в ситуациях, когда их напрямую подвергают торговле людьми, как это было со мной, так и в случаях, когда нищета и другие тяжелые обстоятельства приводят их в проституцию.

Это общие требования проституции. Отключаться от происходящего с тобой, диссоциировать. Заискивать, чтобы уменьшить опасность. Терпеть экстремально высокий риск насилия. И это остается неизменным.

Оглядываясь назад я не могла не заметить одну закономерность.

Я подвергалась насилию в детстве. Потом мой парень подвергал меня насилию. И тогда я использовала те же самые стратегии для выживания — угождать, эмоционально обслуживать, все время быть начеку. Точно так же я вела себя с покупателями.

Насилие в семьях и отношениях — это тренировочный полигон для проституции и порнографии.

Как впоследствии будет объяснять профессор Ричардсон, теперь это стало тренировочным полигоном для порно-роботов и ИИ-подружек.

ИИ не создается в вакууме. Его обучают на основе существующих материалов, созданных людьми. В данном случае его моделью становятся порнография и проституция.

Пережившие насилие женщины, по сути, стали образцом для так называемой «секс-куклы».

Признаюсь, когда я впервые услышала о порно-роботах, я тут же подумала: может быть, это к лучшему, так мужчины перестанут использовать женщин в секс-индустрии.

Но исследования показывают, что это не так. Подобные технологии не вытесняют эксплуатацию, они лишь снижают чувствительность к ней.

И я слышу от женщин, которые недавно вышли или до сих пор находятся в ловушке секс-индустрии, что развитие этих технологий уже начинает напрямую влиять на них.

В некоторых легальных борделях других стран покупателям теперь предлагают сессии с порно-куклами и проституированными женщинами одновременно. Женщин принуждают соревноваться с неодушевленными предметами, которые не чувствуют боли, не могут сказать «нет», которым нельзя причинить вреда.

Попробуйте представить, что это значит.

Представьте, какие виды поведения это поощряет.

Каждый раз, когда в сфере проституции и порнографии появляются «инновации», будь то вебкам, порно-сайты с подпиской или ИИ, за них в первую очередь платят женщины в секс-индустрии и пострадавшие от траффикинга.

Это может показаться антиутопией. Но я искренне боюсь того, куда ведет эта траектория, и что это значит для всех женщин.

Но надежда есть — сам факт того, что мы это обсуждаем. Что исследовательницы, такие как профессор Ричардсон, информируют общество. Что переживших секс-индустрию начинают слушать.

Пожалуйста, продолжайте усиливать голос выживших. Пожалуйста, продолжайте слушать исследовательниц. Пожалуйста, говорите об этом, в том числе с мужчинами. Бросайте вызов мифам. Отказывайтесь от эвфемизмов, маскирующих реальность.

Женщины заслуживают лучшего.

Люди заслуживают лучшего.

Спасибо.

Источник: Nordic Model Now

Поддержите проект: Если вы считаете важными такие материалы, и у вас есть такая возможность, вы можете поддержать работу этого сайта с помощью доната или подписки на Boosty.