Представьте работу, которая требует от вас подчиняться чужим сексуальным желаниям и терпеть нежелательные для вас контакты с множеством мужчин каждый день. На которой избиение или изнасилование агрессивным «клиентом» — это стандартный «профессиональный риск». На которой ваши «клиенты» регулярно снимают надетый вами презерватив без вашего согласия, и вам тут же приходится беспокоиться о нежелательной беременности или передаче половой инфекции.

Представьте работу, на которой вам раз в месяц приходится вводить губку в вагину, потому что «менеджер» настаивает, что вам нужно продолжать обслуживать «клиентов» во время менструации.

Женщинам в секс-индустрии Ирландии не нужно все это представлять, потому что для них это повседневная реальность. И они поделились с нами этой реальностью в рамках исследования. Этот опыт нельзя классифицировать как «секс-работу». Это секс-эксплуатация.

Каждый день на территории острова Ирландия более 900 женщин в проституции рекламируют для проституторов онлайн. Менее 1% тех, кого рекламируют — мужчины. Подавляющее большинство, более 90% женщин — это мигрантки. В основном они молоды, уязвимы, и они оказались в секс-индустрии из-за бедности, принуждения или комбинации этих основных факторов.

Не такую большая группу таких же уязвимых ирландок эксплуатируют на улице, в приютах для бездомных и наркотических притонах. Каждая пятая женщина была вовлечена в проституцию в детском возрасте.

В основном контролем и организацией секс-индустрии в Ирландии занимаются преступные группировки, международные и национальные. Они занимаются перевозками женщин по стране, чтобы удовлетворить спрос со стороны проституторов во всех районах.

Мы в Институте исследований и подходов к сексуальной эксплуатации последние десять лет собирали данные, которые показали, что 10-15% женщин в проституции Ирландии подвергаются «классической» форме торговли людьми с целью сексуальной эксплуатации в соответствии с определением законодательства.

При этом только 5-10% женщин описывают проституцию как свой собственный выбор в обстоятельствах, в которых у них были другие доступные варианты.

Большинство, около 80% женщин, относятся к очень уязвимой категории — это мигрантки, недавно оказавшиеся в Ирландии, очень часто почти не говорящие по-английски, которые оказались в проституции из-за острой необходимости поддержать своих близких в родной стране.

Некоторые из этих уязвимых женщин говорят, что проституция была их выбором, но этот выбор был сделан в крайне ограниченных обстоятельствах, в которых у них было мало вариантов для выживания.

Отчаявшиеся люди часто идут на отчаянные шаги ради выживания. Каждый день люди решаются плыть по Средиземному морю в крошечных и ненадежных суденышках, чтобы сбежать от опасностей и нищеты, но, как и в случае с проституцией, если они делают подобный выбор, это еще не значит, что это нормальная ситуация.

Лишь небольшое меньшинство женщин в ирландской секс-индустрии описывают себя как «секс-работниц». Их утверждения, что они представляют голоса всех женщин в проституции, вводят в заблуждение.

Подавляющее большинство женщин в проституции Ирландии не хотят называть себя «секс-работницами». Напротив, женщины, с которыми мы проводили интервью, то и дело подчеркивали и настаивали, что проституция — это не их идентичность, она не имеет отношения к тому, кто они на самом деле. Для них проституция — это лишь то, чем они вынуждены заниматься ради базового выживания себя и своих близких.

Профиль типичного проститутора Ирландии — полная противоположность профилю проституированных женщин. Подавляющее большинство из них — мужчины, ирландцы, женатые или состоящие в постоянных отношениях, хорошо образованные, с уровнем дохода выше среднего.

Таким образом, большинство сделок в секс-индустрии основаны на огромном дисбалансе власти между «покупающими» и «продающими». Проституторы используют свой более высокий социальный статус и экономическую власть для покупки сексуального доступа к телу женщины, которая не имеет подобного статуса и обычно отчаянно нуждается в деньгах.

Большинство участниц нашего исследования открыто и ясно говорили о том, что сексуальные контакты в проституции — нежелательные, и у женщин в проституции нет ни малейшего желания заниматься сексом с множеством незнакомых мужчин каждый день, но они вынужденно терпят его из-за принуждения или из-за отчаянной нужды в деньгах. Это не секс по согласию, это секс-эксплуатация.

Настоящее согласие на секс обычно определяется как «свободное согласие в отношениях с равным уровнем власти». Эти условия не могут быть выполнены в контексте проституции.

Эта реальность отражается и в собственных рассказах проституторов. Самая распространенная жалоба проституторов, которые пишут онлайн-отзывы на женщин, сексуальный доступ к которым они покупали — это претензия, что она вела себя «механически», «как робот» или «словно была где-то еще».

Они не понимают или же предпочитают игнорировать, что эти женщины с большой вероятностью находились в состоянии диссоциации — типичной реакции на психологическую травму, особенно во время сексуального насилия. Вместо этого проституторы жалуются на женщин с симптомами диссоциации из-за «услуг плохого качества» и сообщают другим проституторам, что они «не стоят потраченных денег».

Вероятно, не стоит удивляться тому, что те, кто рекламирует идею о том, что «секс-работа — это работа», обычно не упоминают о том, что конкретно делают женщины в проституции, как с ними обращаются проституторы, и какой физический, сексуальный, репродуктивный и психологический вред им причиняют в процессе. Ведь правда никак не соответствует рассказу о том, что это «такая же работа».

Тем временем, «секс-работа» проникла в повседневную лексику и многие люди говорят о «секс-работницах», просто потому что они искренне верят, что это самый уважительный термин в отношении тех, кто продает секс.

Однако описание проституции как «секс-работы» обеляет и нормализует эту индустрию, которая ответственна за самые ужасные нарушения человеческих прав женщин и девочек, какие только возможно вообразить.

Идея «секс-работы» — это также плюс для сутенеров и траффикеров, которые очень хотят легитимизировать и легализовать все аспекты секс-индустрии. Они будут очень рады, если их начнут считать менеджерами, а не преступниками, а крайние формы эксплуатации будут описывать как легитимные деловые сделки.

Наконец, это ведь очень эффективный инструмент вербовки (вовлечения) — поощрять уязвимых девочек по всему миру верить, что «секс-работа» может быть очень выгодной, даже гламурной карьерой.

Как государство, Ирландия уже отказалась от концепции проституции как работы. В 2017 году покупка секса была запрещена, а проституция и секс-траффикинг официально были признаны формами гендерного насилия в правительственной Стратегии нулевой терпимости с 2022 года.

Возможно, теперь пришло время сделать следующий шаг и перестать использовать проблематичную терминологию «секс-работы». Пора признать тот факт, что многие пережившие секс-индустрию считают это слово крайне оскорбительным, и большинство тех, кто вовлечен в секс-индустрию в данный момент, не используют его для описания себя. Пора признать, что в первую очередь идея о проституции как «работы» выгодна организованным преступным группировкам, которые каждый год получают миллионы за сексуальную эксплуатацию самых маргинализированных и уязвимых женщин и девочек в нашем обществе.

Авторка: Рут Бреслин (Ruth Breslin)

Источник: Irish Examiner

Поддержите проект: Если вы считаете важными такие материалы, и у вас есть такая возможность, вы можете поддержать работу этого сайта с помощью доната или подписки на Boosty.