Отрывок из книги «Девочки как мы: мемуары о борьбе за мир, в котором девочек не продают» Рэйчел Ллойд — активистки, пережившей проституцию, которая создала организацию для помощи девочкам, пострадавшим от торговли людьми. (Rachel Lloyd «Girls Like Us: Fighting for a World Where Girls Are Not for Sale: A Memoir», 2012).

Еще светло, и я стою на улице. Вокруг люди возвращаются домой с работы. Я стою в дверном проеме стриптиз-клуба, зазывая мужчин. Это напоминает мне отрывок из Библии, который я выучила в раннем детстве, про блудницу, которая заманивала мужчин из окна. Уже тогда меня это беспокоило. Почему мужчины не могли просто не обращать на нее внимания? Пиво ударило в голову, и меня уже меньше волнуют богословские вопросы. К тому же мысли о Библии вызывают у меня чувство вины. Я принимаю позу пособлазнительнее и стараюсь думать о деньгах. Мимо проходит пожилая пара. Женщина смотрит на меня взглядом, каким обычно смотрят лишь на педофилов и убийц котят. Поначалу меня это ранит, но я уже привыкла, и у меня свои стратегии самозащиты. Я смеюсь, глядя ей прямо в глаза: «Вы чего-то хотели?» Она отворачивается так быстро, словно семнадцатилетняя девочка — это Медуза Горгона, которая превратит ее в такого же монстра, как и она сама. Я снова смеюсь. Ведь я уже поймала взгляд ее муженька. В ближайшие несколько дней он ко мне заглянет, в этом я уверена. Все мужики, которые изображают отвращение, возвращаются.

Шампанское в «приватном кабинете» стриптиз-клуба эффективное, но дешевое, и желудок его категорически не принимает. Бригид знает мой сигнал о том, что с меня достаточно, и тайком заменяет шампанское на минералку с яблочным соком. Некоторые посетители в курсе этого трюка, так что они настаивают, чтобы бутылку открывали при них. На этот случай есть другие трюки: набить желудок сухим хлебом перед сменой, чтобы он впитал как можно больше алкоголя; вызвать у себя рвоту посреди вечера; и, рискованнее всего, вылить шампанское в цветочный горшок в VIP-комнате, когда клиент не смотрит.

Никогда не понимала этот их пунктик насчет того, чтобы ты непременно пила весь алкоголь. Они реально выходят из себя, если понимают, что ты мухлюешь. Не понимаю, зачем мужчинам так важно разрушать мою печень, заставляя меня пить то, что не нужно нам обоим. Ведь шампанское — это просто предлог для покупки меня.

Наверное, они заставляют нас пить дешевую выпивку только для того, чтобы почувствовать, что они на свидании, а не покупают половые акты с девочкой-подростком. Некоторые проституторы не хотят притворяться, но большинство требуют «романтики» — флирта. Несмотря на то, что конец известен заранее. Для меня главное, чтобы в финале я получала как можно больше денег за как можно меньше контакта, но это не всегда возможно.

За несколько месяцев я научилась понимать, что именно им нужно. Некоторым нужно, чтобы их пассивно выслушивали. Я все еще почти не понимаю немецкий, так что мне это только на руку. Просто сижу и ободряюще хмыкаю, а он заливает про что-то, хотя я не понимаю ни слова. Я привыкаю хорошо читать лица, чтобы не улыбаться и не приговаривать «gut, gut», когда он жалуется, какой у него был ужасный день, и не делать скорбное лицо, когда он предлагает пройти в «приватную комнату».

Некоторые хотят узнать мою историю жизни. У меня есть сразу несколько. «Я наполовину филиппинка, скоро я уеду в Лас-Вегас на состязание стриптизерш».

Никто из них не хочет верить, что у меня есть бойфренд или сутенер. Так что я обычно сообщаю о некоем бывшем, который разбил мне сердце. Мое любимое — внезапно умерший муж, оставивший меня без гроша. Я рассказываю все это, чтобы немного развлечься. Все-таки эти мужчины невероятно скучные.

Я пытаюсь запоминать, кому что я рассказывала, но в любом случае большинство понимают, что я вру. Им просто нужен холст, на который они будут проецировать свои собственные фантазии.

Некоторые хотят, чтобы я стала их психотерапевткой, и они часами делятся своими проблемами на работе и в отношениях. Некоторые даже просят совета.

Я сильно сомневаюсь, что алкоголичка 17 лет из стриптиз-клуба — это хороший источник жизненной мудрости. Но я спокойно раздаю им советы. Практикуюсь в попсовой психологии из книг по самопомощи и телешоу.

Еще есть те, которые хотят быть «спасителями». Моим «единственным», который заберет меня из этой грязи и поможет мне начать новую жизнь. К сожалению, план моего спасения обычно состоит в том, что он поселит меня в квартире, где я буду сидеть и ждать, когда он заглянет для секса по первому требованию.

Мои знания о секс-индустрии в основном опираются на фильм «Красотка», так что я цитирую Джулию Робертс: «Это лишь другая география». Я чувствую себя мудрой и опытной не по годам — ведь я не ведусь на все эти обещания новой жизни.

Некоторые считают себя «хорошими парнями». Они обязательно говорят тебе, что ты не заслуживаешь такой жизни, тебе нужно учиться в школе, ты слишком умная и красивая, чтобы быть здесь. Иногда даже кажется, что они заглянули за туман алкоголя, за фальшивое дружелюбие, за оцепенение и разглядели там Рейчел, а не «Кармен».

Поначалу я верю таким, чувствую надежду на то, что я действительно могу делать что-то другое. Но я быстро понимаю, что они такие же, как и все остальные. Им всем от тебя что-то нужно. Странно, но с этими парнями мне даже тяжелее. Понятно, что ты можешь купить меня, если вовсе не видишь во мне человека, но как это понять, если ты считаешь меня умной личностью? Трудно понять, как ты можешь увидеть Рейчел и купить Кармен.

Прошло какое-то время, и это больше не причиняло мне боли, я научилась оставаться бесчувственной, пьяной и под кайфом. Сосредоточься на своих книгах, на кроссвордах, улыбайся и игнорируй их, притворись, что они не существуют. Я напоминаю себе, что раньше ко мне множество раз прикасались, когда я этого не хотела. Теперь мне хотя бы платят за все это унижение. …

Первые несколько лет после того, как я вышла из проституции, я автоматически реагировала на всех мужчин, которые мне встречались, как на проституторов. Я смотрела на них сквозь призму моего опыта с проституторами: «Ты из проституторов, которые будут показывать мне фото жены», «Ты проститутор, который хочет причинять мне боль», «Ты скряга, который попытается не заплатить». Или просто: «Ты совершенно точно проститутор». Эти мысли появлялись у меня в голове за пару минут, иногда пару секунд после того, как я видела мужчину.

Небольшой город в Германии — это место не отличающееся разнообразием. Так что меня окружали немолодые, белые мужчины в костюмах. Все они выглядели как мои прежние клиенты.

Только когда я приехала в Нью-Йорк и начала работать в «Проекте младших сестер», я осознала, до какой степени я злюсь на всех этих мужчин. Я заходила в стриптиз-клубы и пип-шоу, чтобы раздавать флаеры девочкам и женщинам. Внешне флаеры были против очередной политики мэра по запрету расположения клубов, но в реальности их цель была в том, чтобы девочки и женщины, которым некуда обратиться за помощью, узнали нашу контактную информацию.

В первые же минуты после того, как я заходила в клуб, меня оглядывали с ног до головы. Каждый раз мне предлагали плату за секс. Я выходила из себя. Я забывала, что с точки зрения посетителей молодая женщина может зайти в этот клуб только потому, что она здесь работает. И с их точки зрения это значит, что такую женщину можно запугивать и оскорблять сколько душе угодно.

К тому моменту я уже начала забывать, что чувствуешь, когда тебе постоянно отказывают в личном пространстве, в праве иметь собственное мнение, праве не быть просто вещью для покупки. Так что первый раз, когда это произошло, я просто замолчала и ушла. Три-четыре клуба спустя я ответила яростью на похабный комментарий мужчины. Я его обматерила, меня трясло, я практически плакала. Почему они не видят, что они творят? Почему им все равно? Почему никто их не остановит?

Конечно, я остро нуждалась в том, чтобы проработать этот опыт, но об этом сложно говорить с кем-то, кто не был в проституции. Я пыталась говорить с несколькими подругами, но они просто не понимали. Когда я пыталась говорить со своим парнем, разговор стал очень неловким, и я осознала, что никто, и точно не мужчина, с которым я встречаюсь, не хочет слушать про всех этих мужчин, которые покупали меня.

Только один мужчина, мой сутенер, зарабатывал на мне. Но были еще множество мужчин, которые покупали меня, и я чувствовала, что меня захлестывает бешеная ярость. Тогда я впервые осознала, что эксплуатация несовершеннолетних девочек возможна только из-за этих мужчин.

В США их точно называют «джонами». Джон — самое абстрактное и простое имя. Имя миллионов самых обычных американских мужчин, которые покупают детей для секса.

Те из нас, кого эксплуатировали в секс-индустрии, знают, что они бывают любой профессии, любого возраста, любой национальности, любого социо-экономического класса. Судьи, почтальоны, дальнобойщики, пожарные, уборщики, актеры, священники, полицейские, торговцы наркотиками, учителя. Красивые и богатые, бедные и уродливые, женатые, одинокие, овдовевшие. Отцы, мужья, сыновья, братья, дяди, соседи.

Но когда вы называете мужчину, который покупает детей для секса, «джоном», это минимизирует вред, который он причиняет. Ведь они как минимум совершают сексуальное насилие над детьми.

Тут важно сказать, что в реальности большинство мужчин, которые покупают девочек, пострадавших от торговли людьми и эксплуатации — это не настоящие педофилы, как бы странно это ни звучало. Они не испытывают специфического влечения именно к детям.

Если считать мужчин, которые покупают детей и подростков для секса, педофилами, то это лишь позволит считать их поведение чем-то изолированным. Притвориться, что так поступают только «больные извращенцы». Это позволит проигнорировать тот факт, что большинство таких покупателей мы посчитаем «нормальными».

Большинству этих мужчин даже в голову не придет приставать к несовершеннолетней девочке, которая живет по соседству. Другое дело, если это «проститутка». Пусть даже «несовершеннолетняя проститутка». В этом случае они уверены, что это не считается. Она ведь уже выставлена на продажу. Она наверняка сама этого хочет. Просто студентка так подрабатывает (даже если на вид она восьмиклассница). Ну, или ей нужно детей кормить. Так что я ей помогаю! Есть миллионы оправданий, которые используют эти мужчины, чтобы отрицать тот факт, что они занимаются эксплуатацией.

Покупка секса считается до такой степени нормальной, что хотя мы можем немного осуждать тех, кто на этом попался, это не мешает верить, что у мужчин есть «потребности», и эти потребности включают легитимную, если не легальную покупку других людей.

Не все проституторы заинтересованы в покупке несовершеннолетних, но есть однозначная связь между доступностью взрослой секс-индустрии и коммерческой сексуальной эксплуатацией детей.

Исследование Университета Пенсильвании показало, что «без всяких сомнений… наличие уже существующего рынка взрослой проституции способствует созданию вторичных секс-индустрий, в которых детей подвергают сексуальной эксплуатации».

Большинство проституторов заявляют, что они хотят покупать только совершеннолетних. Но в реальности им нужны те, кто выглядит «чистыми» и «свежими», как минимум, не имеющими никаких заболеваний. На практике это желание выражается в покупке самых юных девочек.

В исследовании Альянса против сексуальной эксплуатации в Чикаго, проведенном среди 113 мужчин, покупавших секс, 76% респондентов заявили, что возраст женщины — это очень важный фактор. И 80% мужчин считали, что большинство мужчин предпочитают «молодых проституток».

В культуре, которая постоянно объективирует девочек и женщин, и которая сексуализирует и превращает в товар молодость, вряд ли удивительно, что мужчины предпочитают все более и более молодых девочек, когда покупают секс.

Когда актрисам-близнецам Олсен должно было исполнится 18 лет, в интернете разместили таймер обратного отсчета. Посетителям страницы предлагалось отсчитать последние минуты, после которых они станут «легальными».

Первое видео Бритни Спирс вышло, когда ей было семнадцать лет. Оно всем запомнилось тем, что она была в школьной форме и очень сексуализирована. Несколько месяцев спустя на обложке журнала FHM было опубликовано фото, на котором Спирс сидела на кровати в комбинации и была похожа на маленькую девочку. Заголовок гласил: «Боже… как она выросла!»

Есть сотни тысяч веб-сайтов, которые специализируются на «подростковой» и «едва легальной» порнографии. За один год в поисковой системе более двадцати миллионов раз искали «подростки секс» и «подростки порно». Очевидно, что спрос есть.

Немногие мужчины скажут, что они ищут двенадцатилетнюю девочку. Но они не видят ничего зазорного в том, чтобы найти девочку 17-18 лет, которая выглядит на 14. А потом они просто скажут, что она не назвала свой реальный возраст, а им-то откуда было знать?

Звезда американского футбола Лоуренс Тейлор, вероятно, не знал, что девочке, которую он купил за триста долларов, было шестнадцать лет. Невозможно узнать, волновало бы его, сколько ей лет, если бы его не поймали. Журналисты писали, что он был «потрясен», когда узнал ее возраст. Возможно, это правда. Возможно, он также не знал, что ее контролирует сутенер, что у нее был фингал под глазом и другие синяки на лице, когда она вошла в его гостиничный номер, и что в прошлом она страдала от насилия и отсутствия родительской заботы.

Но все-таки мужчины знают, что девочки, которых они покупают, подвергаются эксплуатации и насилию. В исследовании Альянса против сексуальной эксплуатации в Чикаго 57% мужчин, которые платили за секс, верили, что большинство женщин в секс-индустрии подвергались сексуальному насилию в детстве, а 32% считали, что большинство женщин вовлекаются в секс-индустрию в возрасте до 18 лет. Всего 20% предполагали, что они покупали пострадавших от международной или внутренней торговли людьми, которых принуждают к проституции. Всего 40% сообщили, что они покупали секс с женщинами, которые, как они знали, имеют сутенера или «менеджера».

Среди проституторов 42% соглашались с утверждением, что проституция причиняет психологический и физический вред. Но если мужчины знают, что секс-индустрия вредит девочкам и женщинам, то почему они продолжают ее поддерживать? Многие мужчины в этом исследовании, как и мужчины, с которыми я говорила, ссылались на давление окружения, на то, что их познакомили с секс-индустрией члены семьи, друзья или даже коллеги. Также они часто считают, что женщины в секс-индустрии «другие», что для них насилие не так разрушительно. Большинство мужчин ссылались на отсутствие последствий для себя как на основной фактор, влияющий на их решение купить секс.

Однако в большинстве случаев мужчины не задают вопросы, на которые они не хотят знать ответы. Проще идти на поводу собственной фантазии, когда она говорит, что ее зовут Экстаз или Соблазн, что ей восемнадцать, девятнадцать, двадцать лет. Когда мужчины высматривают девочек вдоль дороги, заказывают девочку из эскорт-агентства или платят за танец на коленях, то они на самом деле не хотят знать, сколько ей лет или как она живет. Большинство мужчин предпочитают верить, что ей это нравится, что ей нравятся они, и что они не причиняют ей никакого вреда.

В общем и целом, большинству мужчин в этой ситуации все равно.

Поддержите проект: Если вы считаете важными такие материалы, и у вас есть такая возможность, вы можете поддержать работу этого сайта с помощью доната или подписки на Boosty.