«Выход!» (Exit!) — кошмарная подлинная история того, как Гризельда Грутбум (Grizelda Grootboom) была вовлечена в проституцию и смогла выйти из нее. Многие оправдывают проституцию, говоря, что это выбор проституированных людей. История Гризельды показывает, насколько циничен и нелеп такой взгляд на тех, кому с самого раннего детства пришлось столкнуться с пренебрежением родителей, изнасилованиями, расизмом, нищетой и отсутствием возможностей, принуждением, предательством и похищением. Жизненная история Гризельды уникальна, но в ней есть множество элементов, которые объединяют ее с большинством переживших проституцию в самых разных странах.

С младенчества за Гризельдой ухаживали прадедушка и прабабушка, которые жили со своей большой семьей в старом доме. Там же жил ее отец. Это были хорошие годы, когда Гризельда была счастлива. Но когда ей было восемь лет, ее прабабушка умерла, и дом лишился своего сердца. Вскоре после этого умер и прадедушка, а одинокий старый дом пошел под снос. Ее отец не справился с родительскими обязанностями и вскоре бросил Гризельду.

Девочка отправилась к своей матери, которая жила в городе с новым партнером и двумя маленькими детьми от него — мальчиками. Мать не отправила Гризельду в школу и вместо этого обращалась с ней как с прислугой — заставляла готовить, убирать дом и носить воду из общественной колонки. Впрочем, именно благодаря очереди к колонке Гризельда нашла хороших подруг — трех других маленьких девочек, и время от времени у нее была возможность играть с ними в обычные детские игры с мячами и пустыми консервными банками.

Однажды вечером четыре подростка окружили девочек, схватили их и затащили в пустую хижину. Там они по очереди изнасиловали каждую из них начав со старшей, которой было 12 лет. Гризельда была самой младшей, ей было девять. Она в ужасе ждала, когда придет ее «очередь». После изнасилования она с трудом пришла домой, по ее ногам стекала кровь. Мать избила ее за то, что она пришла слишком поздно.

Трагедия уничтожила дружбу девочек — каждая из них страдала после случившегося в одиночестве.

«В течение следующих дней наши игры полностью прекратились. Около колонки мы делали вид, что не замечаем друг друга».

«Ледяной холод».

«Мы даже не могли посмотреть друг другу в глаза».

«Я плохо знала язык исиклъхоса, так что для меня главную роль играл язык тела. И теперь язык тела девочек и их взгляды говорили мне, что нашей короткой дружбе пришел конец. Мы никогда больше не разговаривали и не играли вместе. Думаю, нам казалось, что если мы когда-нибудь заговорим об изнасиловании, с нами случится что-то плохое, кто-то причинит нам вред. Частично это был шок, но также девочки не хотели принести позор своим семьям».

«Мы просто продолжали бояться».

Для меня это был один из самых пронзительных моментов в книге, возможно потому, что он перекликался с моим собственным опытом. В детстве и подростковом возрасте я чувствовала такой же всепоглощающий стыд после сексуального насилия и изнасилования, и этот стыд изолировал меня, не только от моих ровесниц, но и от всех хоть сколько-нибудь порядочных людей.

У меня было чувство, что насилие мужчин — это моя вина. Это было доказательством того, что я грязная, и я не могу никого подпускать к себе, чтобы они не поняли, какая я на самом деле. Именно эта изоляция превратила меня в готовую мишень для дальнейшего насилия. Пронзительная простота слов Гризельды так красноречиво объясняет эту динамику.

Те же самые мальчики насиловали других девочек. Постепенно их насилие становилось все более жестоким по мере того как росла их уверенность в полной безнаказанности. Местное сообщество было в курсе того, что происходит, но мальчиков все оправдывали, а вину перекладывали на девочек.

Вскоре после этого Гризельда ушла из дома матери. Следующие семь лет она была бездомной девочкой, которая жила на улицах или в различных приютах. Она стала жесткой, закаленной улицей, но все равно она продолжала тянуться к любви и принятию. Она была уверена, что сможет получить недостающую любовь от своего отца, и мечтала разыскать его.

Когда ей было 15 лет, она случайно встретила своего дядю, и узнала, где живет ее отец. С трудом она смогла приехать к нему на поезде только для того, чтобы он выставил ее за дверь. В поезде, который ехал обратно в Кейптаун, ее снова изнасиловали.

В течение следующих месяцев она время от времени видела отца, и они в какой-то степени восстановили отношения, но и их она вскоре лишилась, когда он неожиданно умер. Вскоре ее лучшую подругу по приюту изнасиловали и забили камнями несколько мужчин.

Гризельда пришла на место убийство подруги, после чего пришла в приют слишком поздно и оказалась перед закрытой дверью. Это побудило ее вернуться жить на улицу, где она подружилась с Нтомби — девочкой из семьи среднего класса.

Нтомби дарила Гризельде подарки и уговаривала ее переехать в Йоханнесбург, где она училась. Она обещала Гризельде, что она сможет пожить у нее, пока не встанет на ноги. Для Гризельды, которая так отчаянно хотела изменить свою жизнь, это казалось огромной удачей, о которой она мечтала.

Однако когда Нтомби встретила Гризельду на станции в Йоханнесбурге, она привезла ее не к себе домой, а к садистам-сутенерам — торговцам людьми, которые связали ее, начали колоть ей наркотики и продавали ее мужчинам для жестокого сексуального насилия, после которого она беспомощно лежала в собственных экскрементах. Прошло несколько недель и в этот дом заманили другую девочку, после чего Гризельду просто выкинули на улицу посреди ночи.

Она оказалась в одиночестве на улицах Йоханнесбурга — грязная, крайне травмированная, без денег и практически без одежды. При этом она отчаянно хотела наркотиков, на которые ее насильно подсадили.

«Я была полностью онемевшей, ничего не чувствовала. Но мне хотелось оставаться онемевшей. Мне нужны были деньги на наркотики, которые делали меня онемевшей. Я так отчаянно хотела эти наркотики, чтобы они помогли мне ни о чем не думать».

Взрослая женщина познакомила ее с миром уличной проституции и объяснила ей, что к чему. Бездомная Гризельда не видела никаких вариантов кроме проституции чтобы выжить и раздобыть наркотики, в которых она нуждалась. Проституция позволяла ей покупать еду, одежду и наркотики, но у нее не оставалось денег на то, чтобы планировать выход из проституции и жизнь получше.
Из-за наркотической зависимости она оказалась во власти беспощадных торговцев наркотиками, которые по совместительству были сутенерами.

«Сутенер покупает женщине напиток в клубе, и в этот момент он уже подсыпал в него наркотик. Так все и начинается».

Она описывает, как она боролась за то, чтобы стать независимой от сутенеров, и одновременно обеспечить себя наркотиками. Она нашла нормальную работу в баре, где ей позволили спать в кладовке, но по выходным она продолжала встречаться с проституторами. Однако ее жизненная ситуация стала гораздо лучше, наконец, появилась какая-то стабильность.

Внезапно она узнала, что забеременела. Она рассказала об этом отцу ребенка — одному из проституторов, и тот быстро исчез. Для аборта срок был слишком большой, и она неохотно согласилась отдать ребенка на усыновление.

Она вернулась к работе в баре и нашла жилье. Горе из-за отказа от ребенка было огромным, и оно усиливало и без того тяжелое бремя ее страданий. В результате, она вернулась в проституцию, чтобы продолжить покупать наркотики — стать полностью онемевшей от их приема было для нее единственным облегчением.

«Вот я жила жизнью, где мне платили за связь с другими людьми, за удовлетворение их потребностей, но не моих собственных. И причиной всего была отчаянная зависимость от наркотиков — зависимость, которая поддерживала этот замкнутый круг, которая полностью уничтожила мое самоуважение. Наркотики отняли у меня мечты о лучшей жизни».

Она начала думать о том, что стриптиз может быть более легким занятием:

«Я знала, что обучение на стриптезершу — это бонус в этой профессии, работа в безопасности стриптиз-клуба — заветная цель для любой проститутки. Возможностей заработать гораздо больше, и можно избегать насилия уличных сутенеров. В течение следующих нескольких лет я поняла, что это занятие связано со своими опасностями, но поначалу мне казалось, что это хороший вариант для меня».

Она устроилась на работу в стриптиз-клуб. Она была одной из двух чернокожих стриптизерш на весь клуб, и она выделялась среди проституторов клуба, которые практически все были белыми. Она научилась подчеркивать свое африканское тело во время выступлений, в которых она, в том числе, поливала себя горячим воском. Проституторы это обожали, и ее начали приглашать на вечеринки, организованные богатыми мужчинами, в том числе политиками и священниками.

Хотя официально проституция в стриптиз-клубах была запрещена, но, как это всегда происходит во всех странах, негласно она в них процветала. Стриптиз был формой проституции, от подобной жизни он не избавлял.

Мне было очень тяжело читать описание последующих лет, которые она провела в темном мире наркотиков, проституции и стриптиза. Она описывает этот период как «годы, потерянные в наркотическом угаре и эмоциональном оцепенении».

Она описывает постоянную битву за то, чтобы избежать или сбежать от безжалостных сутенеров, которые считали ее своим источником дохода. Она описывает проституторов, которые платили ей за то, чтобы избить ее. Она говорит о расизме и идеологии превосходства белых, которая была неотъемлемой частью этой сферы. Она рассказывает об основном требовании в проституции — постоянно ублажать нарциссизм мужчин любой ценой.

Возможно, тяжелее всего как читательнице мне было наблюдать, как вся эта жестокость становится нормой жизни, потому что с детства ты не знала ничего, кроме предательства и насилия, и ты потеряла всякую надежду на то, что жизнь может быть другой. Ты считаешь, что это обычный порядок вещей, и ты сосредоточена на том, чтобы добиться наилучшего результата в этих чудовищных параметрах. Мы часто слышим об этой динамике от многих женщин, которые много лет выживали в проституции.

В 26 лет Гризельда снова забеременела, и она начала думать о том, чтобы оставить ребенка и зажить новой жизнью. Однако владелец бара, где она работала, настаивал, чтобы она сделала аборт. Гризельда отказалась, и сотрудники бара подсыпали ей наркотики и сами сделали ей аборт. Без ее согласия и без нормальных медицинских условий.

В тот же день ей сказали использовать губку, чтобы скрыть сильнейшее вагинальное кровотечение, и встретиться с проститутором. Она объясняет, что произошло:

«Я ждала полуголая, в нижнем белье у бара, и я увидела, как ко мне идет этот парень. И что-то в моем болезненном нутре сказало мне тогда — нет. Я не могу. В тот день я сказала себе, что с меня хватит».

Сказать «нет» сутенеру — это риск, что тебя убьют. Именно поэтому женщины обычно не говорят «нет» — сутенеры этого и добиваются. Тот случай не был исключением. Охранники бара избили ее и бросили на улице Йоханнесбурга. Ее подобрали и отвезли в больницу. Когда она лежала в больнице, с ней подружилась монахиня, которая смогла договориться, что ее примут на реабилитацию от наркозависимости.

Это было начало осознания того, что она не хочет продолжать жить в мире наркотиков и проституции, и она больше не может убегать от своей боли. Если она хочет быть свободной, то ей нужно повернуться и посмотреть в лицо своей агонии.

Следующие главы рассказывают о ее борьбе за то, чтобы построить для себя новую жизнь. И это тоже очень больно читать. Единственная поддержка, которая была для нее доступна, была связана с различного рода христианскими церквями, у каждой из которых была своя разновидность лицемерия и жестокости.

В течение пары лет она то возвращалась к проституции и наркотикам, то снова выходила и пыталась найти другой способ прокормить себя. Она начала отношения с мужчиной из Конго, который казался очень нежным и добрым. Она забеременела, и он настоял на том, чтобы она оставила ребенка. Но после рождения ребенка он начал ее бить, и она поняла, что ребенок был нужен ему только для того, чтобы получить гражданство ЮАР. Еще одно предательство.

Последовали еще несколько хаотичных лет, но постепенно она начала добиваться прогресса. К концу книги у нее есть постоянная работа в колл-центре, и она стала одной из активисток светской организации Embrace Dignity («Поддержите достоинство»), которая помогает женщинам в проституции. У нее близкие отношения со своим ребенком. Она восстановила контакт со своей матерью, и хотя это непростые отношения, они понемногу улучшаются.

«Выход!» — это тяжелая, но очень важная книга. Гризельда описывает раздробленный и разобщенный мир, который все еще не восстановился после столетий колониализма, десятилетий апартеида и тысячелетий патриархата. Мир, в котором проституция — это квинтэссенция отношений между мужчинами и женщинами. Мир, в котором мужчины используют и выбрасывают женщин, а женщины постоянно ищут хоть какие-то возможности, чтобы выжить. Мир хищников, в котором их поведение — это норма.

Южноафриканская партия «Африканский национальный конгресс» недавно заявила о том, что она будет добиваться полной декриминализации проституции и признания ее обычной работой. В стране, которая так сильно разрушена историческими жестокостями, это вряд ли удивительно. Но это точно будет ужасной ошибкой.

О, Южная Африка, твои девочки и молодые женщины — это твое будущее. Они заслуживают лучшего. Как и твои молодые мужчины. Развязать руки жестокой секс-индустрии в нынешней культуре будет катастрофой.

Секс-индустрию нельзя реформировать. Она никогда не будет безопасной. Слушайте смелых выживших, которые говорят об этой жестокости. Слушайте великолепную Гризельду Грутбум.
Есть лучший путь. Он основан на достоинстве и правах человека, на равенстве полов. Он называется «Шведская модель».

Источник: Nordic Model Now