Я уже очень давно не писала на эту тему, и в какой-то степени я до сих пор боюсь это делать. Говорить как пережившая сексуальную эксплуатацию, особенно вот так, публично и под своим настоящим именем, очень страшно. Последний раз, когда я это делала, это дорого мне обошлось.

В 2019 году я выступила в Парламенте во время презентации отчета о проституции в Великобритании. В отчете рекомендовалось принятие Шведской модели. Во время выступления я рассказала о своем личном опыте, когда меня подвергали торговле людьми, и о дальнейшей эксплуатации в секс-индустрии, когда я находилась в абъюзивных отношениях. Я также написала об этом статью для издания The Telegraph. Затем мне предложили контракт на написание мемуаров.
До этого я обсуждала свой опыт только с близкими подругами, на психотерапевтических группах и с моей психотерапевткой. Мои читатели и литературный агент понятия об этом не имели.

Я думала, что этот рассказ принесет мне катарсис. Исцеление. И я хотела изменить ситуацию в обществе. Когда меня начали поддерживать, я почувствовала себя видимой.

А потом слишком видимой. Резкий переход к публичности после того, как я семь лет скрывала этот опыт, заставил меня почувствовать себя уязвимой и слишком открытой. Обострился ПТСР. За одну ночь я превратилась из успешной писательницы и матери в счастливом браке, которая почти полностью восстановилась после травмы, в прежнюю перепуганную, крайне уязвимую женщину, практически подростка, которую сексуально эксплуатируют мужчины, контролирующие и запугивающие ее.

Мне начали писать лоббисты секс-индустрии, которые присылали мне «доказательства» неэффективности Шведской модели, некоторые пытались подружиться со мной, в то время как другие их коллеги троллили и публиковали личную информацию обо мне онлайн. Я начала паниковать. Что если я не на той стороне? Что если я действительно, как они говорят, причиняю вред людям, которым я хочу помочь? Что если полная декриминализация — это и правда единственный способ обеспечить безопасность женщин в секс-индустрии? Что если я и правда, как они говорили, «СВЕРФ», которая причиняет вред тем, кто все еще находится в ловушке секс-индустрии и подвергается эксплуатации, пока я наслаждаюсь прекрасной новой жизнью?

На меня накатила тяжелая «вина выжившей».

В результате, я кратко высказалась в поддержку «прав секс-работниц». Я публично отмежевалась от аболиционистских организаций, которые по-дружески ко мне относились и предоставляли мне платформу, я начала злобно нападать на женщин, которые поддерживали меня. Мне говорили, что они секта. Они эксплуатируют мою травму, чтобы навязывать свое «пуританское отношение к сексу». Потом несколько анонимных «радфем» начали меня троллить и даже прислали мне порно с изнасилованиями, вызвав особенно тяжелый приступ ПТСР, это стало для меня доказательством того, что это правда.

После этого я начала жить в когнитивном диссонансе. Я начала называть себя «бывшей секс-работницей» и одновременно пережившей торговлю людьми. Мое психическое здоровье начало разваливаться, и одновременно я начала снова поддерживать то же внешнее притворство, которое я практиковала, пока еще была в секс-индустрии. Все нормально. Это такая же «работа».

Очень быстро я поняла, что эти люди были вовсе не теми, за кого они себя выдавали в разговорах со мной. Эти как бы «низовые» организации получали огромное финансирование, очень часто от той самой секс-индустрии.

«Секс-работницы», которые выступали от их имени и рассуждали о «правах в качестве сексуального меньшинства», в основном были из среднего класса, с научными степенями и коммунистическими взглядами. Когда я пыталась говорить об опыте эксплуатации, это вообще не соответствовало их дискурсу, и меня пытались заставить молчать.

Так что от них я тоже ушла, после чего против меня развернулась кампания лжи, клеветы и оскорблений. Меня называли лгуньей, говорили, что я скрываю свою настоящую личность, хотя в реальности я по глупости использовала свое настоящее имя в социальных сетях, и все мои реальные данные изначально публиковали тролли.

Это началось два года назад и продолжается по сей день. И это несмотря на то, что я дала им именно то, чего они от меня добивались. Я отказалась от контракта на мемуары. Я отказалась от интервью для журнала TIME. Я удалила все свои статьи. Я заняла нейтральную позицию, перестала поддерживать какую-либо из сторон. Я говорила то, что, как мне казалось, от меня хотят услышать, я злилась на весь мир и огрызалась практически на всех вокруг. Мое психическое, а потом и физическое здоровье становилось все хуже. Меня все больше мучила хроническая боль, у меня диагностировали аутоиммунное заболевание.

Троллинг продолжался, независимо от того, сколько раз я удаляла и реактивировала аккаунты, сколько раз я меняла социальные сети. Я исчезла из поля зрения, зализивала раны и жалела, что вообще начала говорить публично, не продолжила молчать. Я думала, что секс-индустрия — это слишком большой и сильный враг, чтобы с ним сражаться.

Я долгое время проходила психотерапию, работала со своей травмой. Постепенно я вернула себе способность снова формировать свое подлинное мнение. Я снова начала общаться с другими выжившими, помогала им писать и публиковать их личные истории, но в итоге я снова и снова наблюдала, как их тоже травят и преследуют оффлайн. Из-за боли я практически не вставала из постели и работала в пижаме.

Когда недавно я вернулась в Твиттер, я сделала это для общения по вопросам хронических заболеваний и нейроотличий, а также для общения с другими психотерапевтами. (Я получила психологическое образование после того как освободилась от сексуальной эксплуатации). Я думала, что все уже утихло. Я все еще злилась на то, что меня заставили молчать, но пыталась оставить это в прошлом. Я решила, что это моя вина, что я была слишком наивна и доверчива, раз вообще подпала под их влияние, и лучше держаться от всего этого подальше.

Но ничего не закончилось. Мой домашний адрес все еще публиковали онлайн, мои аккаунты взламывались, бывшим работодателям все еще присылали клевету обо мне. Стало ясно, что все мои посты отслеживали, часто публиковались компиляции моих твитов, иногда сильно отредактированных, чтобы сконструировать лживые истории про меня. Я сделала об этом публичное заявление, так что повторяться не буду.

Я жаловалась в Твиттер снова и снова, но они ничего не делают, разве что время от времени удаляют самые худшие твиты. А мой аккаунт временно заблокировали за случайный мисгендеринг одного из участников моей публичной травли.

Я рассказываю об этом не в расчете на жалость. Я лишь хочу показать, что происходит с теми выжившими, которые отклоняются от повестки лоббистов секс-индустрии. С теми, кто вчитывается в их заявления и приходит к выводу, что они не соответствуют действительности. Кто отказывается верить в пропаганду.

Потому что я далеко не первая и, к сожалению, не последняя. Многие известные и публичные аболиционистки, пережившие секс-индустрию, сталкиваются с травлей каждый день. Даже на маленьких и анонимных платформах они становятся мишенями и их троллят. Эта травля постоянная и хорошо скоординированная. И это, больше чем что-либо еще, убеждает меня в их правоте.

Но теперь я гораздо сильнее, чем два-три года назад или даже в прошлом году. Я способна увидеть правду. И если меня травят просто за то, что я существую, то я готова отстаивать эту правду.

Секс-индустрия — сплошная гниль, и я не буду больше извиняться за эти слова. Ее нужно уничтожить.

Авторка: Мишель Келли (Michelle Kelly)

Источник: Nordic Model Now

Поддержите проект: Если вы считаете важными такие материалы, и у вас есть такая возможность, вы можете поддержать работу этого сайта с помощью доната или подписки на Boosty.